Выявление авторов диверсий не может заменить защиту европейской инфраструктуры

В октябре Европейский союз продлил санкции за дестабилизирующую деятельность России — в момент, когда дискуссия о диверсиях часто сосредоточена на одном и том же вопросе: кто несёт ответственность. Выявление авторов важно для расследований и обоснования ответных мер. Но, предупреждает исследовательница Минна Аландер в анализе SCEEUS от 28 октября, публичное раскрытие операции автоматически не делает её повторение более сложным. Для европейских государств вопрос также заключается в том, как сохранить работоспособность инфраструктуры и сократить возможности для действий причастных к этому лиц.

Кратко: выявление ответственных за диверсию может помочь расследованию и обосновать санкции. Однако само по себе оно не мешает им готовить новые атаки. Исследовательница Минна Аландер рекомендует принимать повторяющиеся меры, которые затрудняли бы деятельность причастных сетей. Параллельно лучше защищённые объекты, быстрый ремонт и альтернативные маршруты могут уменьшить ущерб и перебои в обслуживании. У ЕС есть механизм координированных ответных мер, однако решения принимаются в каждом конкретном случае. Предложения исследовательницы, включая наступательные кибероперации, не являются решениями, коллективно одобренными Союзом. Совет продлил до 9 октября 2027 года санкции за дестабилизирующую деятельность России. Наличие санкций не доказывает, что атаки были остановлены. Каждый инцидент требует собственных доказательств. Подозрение властей или политическое обвинение не равнозначны вине, установленной судом, а пожар или неисправность нельзя автоматически приписывать России.

Аландер начинает с неприятного наблюдения. Государство, стремясь создать ощущение нестабильности, может добиться политического эффекта даже тогда, когда операция провалилась или была раскрыта. Публичность может усилить его образ противника, способного нанести удар где угодно. В этой трактовке раскрытие ответственных остаётся необходимым, но должно сопровождаться мерами, снижающими их способность продолжать деятельность.

Анализ не оправдывает отказ от публичного установления ответственности. Без объяснения имеющихся доказательств граждане могут услышать лишь тревожные заявления, а ответы властей будут казаться произвольными. Полезно различать выявление сети и прекращение её деятельности. Первое создаёт основу для второго, но не заменяет его.

Здесь же возникает важное ограничение для журналистского освещения. Стратегическая оценка действий России не доказывает, кто вызвал конкретный пожар, неисправность или перебой связи. Каждый инцидент требует собственных доказательств. Подозрение, обвинение прокуроров и вина, установленная судом, — разные стадии, а наличие более широкой кампании не позволяет их перескочить.

Устойчивость приобретает конкретный смысл, когда система нарушена. Это означает возможность отремонтировать объект, использовать альтернативный маршрут или поддерживать работу жизненно важной службы, пока причина инцидента расследуется. Она не требует от граждан считать атаки нормой, а направлена на уменьшение ущерба и времени, в течение которого он распространяется.

Лучше защищённый объект может осложнить проведение операции. Возможность его заменить или отремонтировать может снизить выгоду от неё. Сотрудничество операторов и властей может не допустить превращения локального сбоя в более масштабный кризис. Это механизмы снижения уязвимости, а не доказательство того, что конкретная система уже защищена достаточно.

У такого подхода есть и ограничения. Защита требует затрат, ответственность распределена между разными сторонами, а обещание сети, полностью лишённой уязвимых мест, неправдоподобно. Приоритеты должны учитывать важность услуги, последствия её прекращения и реальные возможности восстановления. Само по себе число публично объявленных инцидентов не измеряет эффективность этой работы.

По мнению Минны Аландер, операции, рассчитанные на то, чтобы оставаться ниже порога вооружённого конфликта, не обязательно прекращаются с помощью той же логики, которая используется для сдерживания вторжения. Она предлагает совокупность ответных мер, ограничивающих свободу действий причастных сетей и повышающих стоимость операций. Некоторые из предложенных ею вариантов, включая наступательные кибероперации, являются рекомендациями эксперта, а не мерами, коллективно одобренными ЕС.

Рамки, принятые Советом в июне 2022 года, сочетают предотвращение, сотрудничество, ограничительные меры и восстановление. Основная ответственность остаётся за государствами-членами, а европейский ответ определяется в каждом конкретном случае. Документ требует соблюдения международного права, основных прав и принципа соразмерности. Он не вводит автоматической военной реакции на любой инцидент, описанный как гибридный.

Некоторые меры уже применяются. 8 октября 2026 года Совет продлил до 9 октября 2027 года индивидуальные санкции в рамках режима, касающегося дестабилизирующей деятельности России. Замораживание активов и связанные с ним ограничения являются конкретными инструментами, однако само их существование не доказывает, что они остановили описанную исследовательницей кампанию.

Таким образом, значимым становится вопрос о том, что меняется после установления ответственности за атаку. Защищены ли уязвимые объекты, сохранены ли доказательства и пресечены ли использованные механизмы? Без этих последствий каждое новое установление ответственности может лучше объяснять риск, но недостаточно его снижать.