Через десятилетие после Brexit премьер-министр Энди Бёрнем заявил, что Великобритания «потеряла больше, чем приобрела», и готовит примирение с Брюсселем. Однако полная реинтеграция в ЕС остаётся сценарием, зависящим от электорального мандата, изменения красных линий лейбористов и единогласного согласия 27 государств-членов — а не неминуемым решением.
Почему тема возвращается
Главная причина — экономическая: Brexit, согласно оценкам, приведённым премьер-министром, сократил торговлю с ЕС и обошёлся Великобритании в сумму от 4% до 8% ВВП. В докладе "UK in a Changing Europe" оценивается потеря в размере 2–6% ВВП по сравнению со сценарием сохранения членства в ЕС, тогда как ограниченная «перезагрузка» добавила бы максимум около 0,5 процентного пункта за 15 лет.
Бёрнем утверждает, что Brexit провалился в выполнении своих обещаний — контроля над границами, законами и экономикой — и что британская изоляция ослабляет Европу в условиях глобального протекционизма и российского давления на единство Запада. Он сравнивает ситуацию со сказкой «Новое платье короля»: с реальностью, которую политические элиты якобы отказывались признавать.
Кто поддерживает реинтеграцию и почему
Поддержка реинтеграции исходит главным образом от либеральных и проевропейских левых сил: либерал-демократы предлагают постепенный подход к единому рынку и таможенному союзу, а зелёные, SNP и Plaid Cymru ((в переводе с валлийского языка Партия Уэльса — валлийская националистическая политическая партия левоцентристской или левой ориентации) прямо поддерживают возвращение в ЕС. Их аргументы — экономический рост, доступ к единому рынку, мобильность молодёжи и сотрудничество в сфере безопасности, энергетики и климата.
Премьер-министр Бёрнем пока официально не требует немедленного вступления. Он говорит об «вариантах» долгосрочных отношений — таможенном союзе, едином рынке или, в крайнем случае, полной реинтеграции — и заявляет, что Brexit принёс «больше вреда, чем пользы».

Что это означало бы для Великобритании
Возвращение восстановило бы доступ к единому рынку и таможенному союзу, уменьшив барьеры для торговли, услуг, труда и мобильности. Но оно потребовало бы принятия правил ЕС без возможности в одностороннем порядке их изменять, бюджетных взносов и, весьма вероятно, отказа от некоторых привилегий, существовавших до Brexit.
Главный политический барьер — не Брюссель, а британское общественное мнение. Опрос YouGov, процитированный Politico, показывает, что 55% британцев хотят отменить Brexit, однако поддержка снижается до 35%, если вступление будет подразумевать евро и Шенген — 43% выступили бы против в таком сценарии.
Что приобрёл бы ЕС — и чего он потребовал бы
Для ЕС возвращение Великобритании укрепило бы европейскую экономику, финансовые рынки, безопасность и глобальный вес блока. Но оно также вернуло бы крупного, зачастую требовательного члена с историей напряжённых отношений и риском того, что будущее британское правительство вновь откроет спор о членстве.
Брюссель, по-видимому, открыт к гибкости: два чиновника ЕС заявили Politico, что Великобритания не обязательно была бы обязана немедленно вступить в еврозону или Шенген, если бы подала заявку на вступление. Тем не менее у ЕС нет официальной позиции, поскольку Лондон не подавал заявку, а любая уступка должна быть согласована и единогласно одобрена.
Каковы реальные шансы
Шансы на полную реинтеграцию в краткосрочной перспективе невелики. До следующих всеобщих выборов Бёрнем остаётся связан унаследованным от Кира Стармера обязательством не возвращать таможенный союз, единый рынок или свободное передвижение людей.
Тем не менее дверь не закрыта. Следующие всеобщие выборы должны состояться не позднее июля 2029 года, а Бёрнем намекнул, что выбранный вариант может войти в манифест лейбористов; немедленный референдум, по его мнению, был бы преждевременным.
Процедура ЕС ясна: заявка на основании статьи 49 ДЕС, переговоры о вступлении, единогласное соглашение Совета, заключение Европейского парламента и ратификация всеми государствами-членами. На практике уже существующее соответствие Великобритании требованиям могло бы сократить процесс, но не сделало бы его автоматическим или политически безболезненным.
Когда это могло бы осуществиться
Наиболее вероятный путь — не стремительное возвращение, а постепенная «лестница»:
2026–2027: подписание и реализация соглашений о перезагрузке в отношении продовольствия, энергетики, выбросов и мобильности молодёжи.
До 2029 года: публичные дебаты и, возможно, включение более амбициозного варианта — таможенного союза или единого рынка — в манифест лейбористов.
После 2029 года: только если лейбористы получат ясный мандат, изменят свои политические красные линии и заручатся достаточной общественной поддержкой, Великобритания сможет официально подать заявку на вступление.
Таким образом, фактическая реинтеграция стала бы многолетним процессом, зависящим от переговоров, ратификаций и политического консенсуса во всех столицах ЕС.
Вердикт
Великобритания в данный момент не готовится «вернуться в ЕС» — она готовится признать, спустя десять лет, что жёсткий Brexit имел высокую экономическую и стратегическую цену. Полная реинтеграция — реальная возможность в среднесрочной или долгосрочной перспективе, но она зависит от серьёзного изменения внутренней британской политики и от менее романтического понимания: ЕС не принял бы обратно партнёра с теми же исключениями и той же переговорной силой, что и прежде.
Анализ подготовлен при поддержке Perplexity
Последние новости
17:08
16:56
16:49
16:44
16:29
Смотреть больше новостей